мнимый миазм

воскресенье, 6 сентября 2026 г.

пасынки, aн-ский (шлоймэ-занвл рапопорт)

[…]Мойша меньше всего ждалъ подобнаго предложенія. Мысль о физическомъ трудѣ ему никогда не приходила въ голову,-- да если-бъ и пришла, она показалась бы ему странной и дикой. Какъ, онъ, Мойше, слабый и хилый, въ сюртукѣ до пятъ -- и вдругъ рабочій...

-- Что мнѣ сказать? Развѣ я знаю?..-- пробормоталъ онъ, не зная что отвѣтить, и тотчасъ же, почти безсознательно прибавилъ: -- Надо спросить Сору, что она скажетъ...

-- Съ Сорой я уже говорилъ... она согласна...-- отвѣтилъ тихо, нѣсколько виноватымъ тономъ и опустивъ глаза, Шмуэль.

Мойша слегка вздрогнулъ. Сора согласна -- значитъ все уже рѣшено, все кончено и нечего больше разговаривать.

[…] Въ эту минуту въ комнату поспѣшно вошло трое рабочихъ, веселые, возбужденные и проговорили громко и весело:

-- Мазлъ-товъ! Мазлъ-товъ! {Поздравляю.} Прибавили имя {Тяжело больнымъ прибавляютъ иногда имя, чаще всего: Хаимъ (жизнь), Хая (живая) Борухъ (благословенный) и т. п.}! Его уже зовутъ не Мойша, а Хаимъ-Мойша!

И подойдя къ больному, одинъ изъ рабочихъ нагнулся къ нему и. проговорилъ громко и торжественно:

-- Поздравляю тебя, Хаимъ-Мойша, съ новымъ именемъ! Теперь будешь здоровъ!!

мне было сегодня лет, когда я узнала, что "квака-задавака" - это беларуский мультик, музыку к которому написал беларуский еврей.

такой кайф (особенно то, что жабка в джинсиках, а на дворе 75-ый год)

+- то, что ядвига поплавская телец

розэнштрассэ, дрэздэн ит сэтэра (я много рыдала)

весна лето осень зима... и снова весна

июнь:

аурих (5-13);

крит (хераклион и ретимно) (17-30).

июль:

аахен (3-11);

сиракузы (13-20);

приезд наташи (22-27).

август:

дэтмольд (14-22);

дрэзден (28-05.09).

сентябрь:

дрэзден (до 05);

берлин (07-11);

хайдельберг (11-19);

деревня на юго-востоке кипра (21-29)

die my love, 2025

lazzaro felice/2018

четверг, 3 сентября 2026 г.

Julias Geschichte, Chantal Delsol

Genau in diesem Augenblick, wahrscheinlichu wegen der Anwesenheit des Kindes, diese Frage stellte er sich erst viel später und fand auch keine Antwort, in diesem Augenblick also spürte er, daß der Raum bewohnt war. Die Wäschekammer beherbergte ein Volk von Gespenstern. Geister schliefen in der dichten Atmosphäre, die sie mit ihrem Duft erfüllt hat-ten. Dieser Geruch überrumpelte ihn und erschütterte ihn bis ins Herz. Es war ein Duft von feuchter, warmer Baumwolle, von Leinen, das in unergründlichen Schranktiefen vergessen lag, ein dämmeriger Duft, der nach Frieden und Zärtlichkeit roch. Bestimmt ein Ruf aus dem Mutterleib. In seiner frühesten Kindheit, sehr fern, er wußte nicht, wo, hatte es so etwas gegeben. Ein Zimmer, an den äußersten Rändern der Erinne-rung, war buchstäblich in diesen Geruch von Mattigkeit und Glück getaucht, der unerklärliche Gefühle weckte. Er sah die Schatten von Dutzenden von Frauen mit schwerfälligem Gang auftauchen, die Gesichter vom Licht überglänzt, wie sie unter en Augen der Margeriten nähten und bügelten. Sie bildete eine schweigende Gesellschaft durch alle Zeiten hindurch und wachten über die Geschöpfe mit ihrer Arbeit an den Dingen.